Добролюбов, цитаты о Катерине в Грозе

Литература
1 ответ
Правильный ответ

Говоря о том, как “понят и выражен сильный русский характер в “Грозе”, Добролюбов в статье “Луч света в темном царстве” справедливо подметил “сосредоточенную решительность” Катерины. Однако в определении ее истоков он полностью ушел от духа и буквы трагедии Островского. Разве можно согласиться, что “воспитание и молодая жизнь ничего не дали ей”? Без монологов-воспоминаний героини о юности разве можно понять вольнолюбивый ее характер? Не почувствовав ничего светлого и жизнеутверждающего в рассуждениях Катерины, не удостоив ее религиозную культуру просвещенного внимания, Добролюбов рассуждал:

“Натура заменяет здесь и соображения рассудка, и требования чувства и воображения”.

Там, где у Островского торжествует народная религия, у Добролюбова торчит абстрактно понятая натура. Юность Катерины, по Островскому,- утро природы, торжественная красота солнечного восхода, светлые надежды и радостные молитвы. Юность Катерины, по Добролюбову,- “бессмысленные бредни странниц”, “сухая и однообразная жизнь”. Подменив культуру натурой, Добролюбов не почувствовал главного – принципиального различия между религиозностью Катерины и религиозностью Кабановых. Критик, конечно, не обошел вниманием, что у Кабановых “все веет холодом и какой-то неотразимой угрозой: и лики святых так строги, и церковные чтения так грозны, и рассказы странниц так чудовищны”. Но с чем он связал эту перемену? С умонастроением Катерины. “Они все те же”, то есть и в юности героини тот же “Домострой”, “они нимало не изменились, но изменилась она сама: в ней уже нет охоты строить воздушные видения”. Но ведь в трагедии все наоборот! “Воздушные видения” как раз и вспыхнули у Катерины под гнетом Кабановых:

“Отчего люди не летают!”

И, конечно, в доме Кабановых Катерина встречает решительное “не то”:

“Здесь все как будто из-под неволи”, здесь выветрилась, здесь умерла жизнелюбивая щедрость христианского мироощущения.

Даже странницы в доме Кабановых другие, из числа тех ханжей, что “по немощи своей далеко не ходили, а слыхать много слыхали”. И рассуждают-то они о “последних временах”, о близкой кончине мира. Здесь царит недоверчивая к жизни религиозность, которая на руку столпам общества, злым ворчанием встречающим прорвавшую домостроевские плотины живую жизнь. Пожалуй, главной ошибкой в сценических интерпретациях Катерины было и остается стремление или стушевать ключевые монологи ее, или придать им излишне мистический смысл. В одной из классических постановок “Грозы”, где Катерину играла Стрепетова, а Варвару – Кудрина, действие развертывалось на резком противопоставлении героинь. Стрепетова играла религиозную фанатичку, Кудрина – девушку земную, жизнерадостную и бесшабашную. Тут была некоторая однобокость. Ведь Катерина тоже земной человек; ничуть не менее, а скорее более глубоко, чем Варвара, ощущает она красоту и полноту бытия:

“И такая мысль придет на меня, что, кабы моя воля, каталась бы я теперь по Волге, на лодке, с песнями, либо на тройке на хорошей, обнявшись…”

Только земное в Катерине более поэтично и тонко, более согрето теплом нравственной христианской истины. В ней торжествует жизнелюбие народа, который искал в религии не отрицания земли с ее радостями, а освящения и одухотворения ее.

4
Опубликовано 

Знаете ответ на этот вопрос?

Только зарегистрированные участники могут задавать и отвечать на вопросы.
закрыть